От балтики до черного моря: конный поход на очаков, 2010

      Комментарии к записи От балтики до черного моря: конный поход на очаков, 2010 отключены

От балтики до черного моря: конный поход на очаков, 2010

Я иногда в соц сетях хвалюсь древним черкасским гербом князя Плаксы (Палак-сай — царь огня, быть может, он был в четырнадцтом веке главой гарнизона Балаклавы либо руководил огнем на мысе Плака). Документы говорят только о том, что он и его сын Русан Плаксич прошли нобилитацию в княжеское преимущество Литвы. Князь Русан был приглашен защищать со своей дружиной Новгород Северский вместо изгнанного оттуда Рюриковича.

 Как и в Великом Новгороде, севрюки князей нанимали либо увольняли по пригодности и надобности, а не по громкому имени. Что касается как раз моих предков, вероятнее они проходили службу в обозе, кавалерия это не пехота, нижних чинов не было, все серьёзны, все кумовья и родня. В сражении при Грюнвальде уроженцы Северской почвы во главе с князем руським Сигизмундом Корибутовичем образовали 51 хоругвь.

Многие годы (в 2-3х поколениях военная аристократия и купцы Киевщины и Северщины получали, дабы Руськая почва вошла в унию Литвы и Польши как третья равноправная страна, хоругвь входила в состав армий Польши, но сражалась под литовским знаменем «Погонь», султан Дмитрий Корибут присягнул польским королям). Уже много лет по окончании, в 1508 князь руський Михаил Глинский, потомок эмира Мамая, поднял антикатолический мятеж и со собственными 10 тысячами конников перешел на работу Москве. Обстоятельством стало неуважение одного из литовских магнатов к фуражиру Глинских, а во всаднической культуре это недопустимо.
В общем, некое время жизнь моих предков была связана с Великим княжеством Литовским, Руським и Жемайтским.
И по большому счету, литовцы как туристы это весьма интересно и для меня лично, и для Николаевской области, по причине того, что Путь Витовта, либо Медовый путь от Балтики до Черного моря, это тысячи лет истории, множество прекрасных природных достопримечательностей.
В 2010 году 10 литовцев на 11 жемайтийских лошадках (эту породу крепких мелких лесных коней прославил Генрик Сенкевич в собственных исторических романах — «Крестоносцы» и другие) за 40 дней преодолели 2 тысячи километров. От замка Тракай до города Очаков. В этом обзоре я собрал пара материалов, каковые, я надеюсь, станут базой для планирования целого блока туристических маршрутов — конных, велосипедных, автомобильных.

  1. Литвины — это мы! — весьма эмоциональный приятный текст о конном походе Тракай-Очаков через почвы Белоруссии. Белорусы, вправду, были ударной силой и в экономике, и в армии Великого княжества Литовского. Как туристы, современные белорусы это превосходный сегмент, за них нужно бороться. И наряду с этим нынешняя Беларусь, при личной заботе бацьки Лукашенки, имеет высокий уровень развития экологического туризма.
  2. Наездники из Литвы напоили коней в Черном море
  3. Витовт Великий, краткие сведения
  4. Приложение: О жемайтских лошадях из романа Генрика Сенкевича «Крестоносцы»

– Уж скорей бы! – выдохнул князь Федор и пошевелился в седле. Солнечные блики скользнули по железному наплечнику и ослепительно загорелись на кованой перчатке, державшей предлог коня. Солнце щедрой горстью сыпало золотые лучи, отправляя почва последнее тепло, но воздушное пространство был уже по-осеннему прозрачен и звонок.– Уж скорей бы! – выдохнул князь Федор и пошевелился в седле.

Солнечные блики скользнули по железному наплечнику и ослепительно загорелись на кованой перчатке, державшей предлог коня.– Смотри-ка, едут! – отозвался спутник Федора, приподнявшись в стременах.Из-за поворота показалась кавалькада наездников в легких доспехах, на низеньких жемайтийских скакунах. Дозорные натянули поводья – и преградили путь инопланетянам:– Находись!

Кто идет? – загремел Федор.– Мы литвины, едем в Новогрудок, – ответствовали путешественники.– Литвины – это мы! – последовал ответ. – А ваши речи неубедительны. Давайте бумаги!Бумаг не выяснилось, и дозорный разъезжий отряд препроводил пилигримов прямиком в Новогрудок, где их уже ожидали… Багдонас и посол Литвы, представители местной власти и журналисты.2000 километров историиПроект «2000 километров истории» появился не просто так.

По сути, это желание литовцев по-новому переосмыслить историю и продемонстрировать величие собственного народа. И вдобавок – привлечь интерес к старой породе жемайтийских лошадей и возродить ее.на данный момент «жемайтийцев» осталось крайне мало, в советские годы их фактически прекратили разводить. А в это же время эти красивые и весьма сообразительные лошадки ведут собственную родословную от выносливых и стремительных монгольских скакунов.

Жемайтийские лошади были известны в Европе уже с VI–VII столетий: именно на них предпочитал вести войну князь Витовт, один из самых прославленных правителей Великого княжества Литовского, одержавший победу над крестоносцами под Грюнвальдом и прозванный еще при жизни Великим. Повторить путь Витовта от Балтийского моря (Тракай) до Тёмного (Очаков) вызвались 10 смельчаков.

  • сходу напишу, что для меня Путь Витовта это от города Рига (столица Латвии), потому, что  юношеские годы он совершил как аманат (почетный заложник) в Ливонском ордене.

А изюминкой путешествия стало то, что 2000 километров предстояло преодолеть верхом на лошадях, тех самых «жемайтийцах» Витовта. Примечательно, что ни один из участников не есть опытным наездником: это предприниматели, люди мастерства, публичные деятели.

– С детства боготворила лошадей. В 14 лет весьма желала отправиться верхом в Кавказские горы, но тогда моя мама отговорила меня. В текущем году, прочтя пара книг Коэльо, я пересмотрела собственную жизнь и заметила, что все самые чудесные события случились в юные годы, а позже началась монотонная жизненная рутина.

Исходя из этого желаю исправить положение, – поделилась собственными мыслями о походе Скирманте Наглите, директор предприятия и одна из двух женщин, участвующих в проекте.

– Мое юность и детство состоялись в седле. В то время, когда я покинул лошадей, молодость закончилась. на данный момент, опять появлявшись на коне, я снова ощущаю себя молодым, – говорит Вайдотас Руйбис, координатор проекта, важный за лошадей.

Нужно заявить, что задача перед участниками была поставлена нелегкая, т.к. поход запланирован на 40 дней. Это тяжело кроме того для специалиста, но наездники полны решимости – так как это история их страны. Но, лишь ли их?

Сердце ВКЛ — Беларусь

Маршрут похода таков: Тракай – Норвилишкес – Медининкай – Крево – Алшенай (Гольшаны) – Лида – Новогрудок – Мир – Несвиж – Слоним – Косав (Коссово) – Ружаны – Брест – Луцк – Кременец – Каменец-Подольский – Очаков. Десять из восемнадцати городов – белорусские! Случайность?

Совсем нет!

Средневековое Великое княжество Литовское было огромным страной. А начиная с середины XIII и до конца XIV века князь Миндовг еще больше расширил границы державы, присовокупив к владениям ВКЛ часть земель восточно-славянских княжеств. К XV веку Великое княжество Литовское увеличилось в шесть раз довольно собственных начальных размеров и, управляемое Витовтом, простиралось «от моря до моря».

Ученые подсчитали, что в данной могучей державе современная Литва составляла только… 10%. Приблизительно 33% приходилось на Украину (более половины современной страны) и около 30% – на Беларусь (вся нынешняя территория). Практически до конца XVIII века белорусские почвы были «сердцем» Великого княжества Литовского.

И конечно же, у нас сохранилось множество монументов, которые связаны с теми славными и тревожными временами.

Многие из них вошли в маршрут похода «2000 километров истории». К примеру, самый загадочный замок Беларуси – Гольшанский. Тут, по словам бессчётных очевидцев, водятся привидения. Крепость, выстроенную в конце XVI – начале XVII века, за ее красоту современники прозвали «цветком Литвы». Самая прославленная уроженка Гольшан – Софья Гольшанская.

Выйдя замуж в 16 лет за польского короля Ягайло, которому к тому времени «стукнуло» 73 (!), она родила ему троих сыновей и стала родоначальницей рода Ягеллонов.

Еще одна «резиденция призраков» – Лидский замок. Основанная в четрандцатом веке князем Гедимином крепость была предназначена для защиты обитателей от тевтонцев. По легенде, брат Ягайло Дмитрий Корибут на протяжении одной из осад оставил в цитадели горсть солдат, а сам бежал через подземный ход.

Все ратники погибли, но с того времени по древним галереям бродят их привидения. Участники рыцарских клубов, проводившие тут турниры, божатся, что в самом деле видели привидения…

Замок в Новогрудке (XIII–XVI вв.) некогда был самым большим на территории Беларуси и одним из наиболее значимых административных и политических центров Великого княжества Литовского. Крепость с толщиной стен около двух метров имела семь башен и стояла на вершине бугра. Как раз Новогрудок стал средневековой столицей ВКЛ.

В первой половине 50-ых годов XIII века состоялась коронация известного князя Миндовга: данный грозный правитель, взяв корону из рук самого папы Иннокентия IV, объединил под собственной властью почвы литовских и славянских племен.

Замки в Мире и Несвиже внесены в Перечень Глобального наследия ЮНЕСКО. Они не забывают шаги Радзивиллов, прозванных за могущество и богатство некоронованными королями Речи Посполитой. А в Ружанах сохранились руины некогда шикарного дворца Сапегов (XVII в.), другого известного белорусского рода.

Особенно прославился Лев Сапега, один из авторов Статута Великого княжества Литовского – неповторимого свода законов, действовавшего почти 300 лет (с 1588 по 1840 гг.).

Литва, жмудь и все, все, все!

– В то время, когда я определил о проекте «2000 километров истории», то испытал смешанные эмоции. С одной стороны, порадовался за литовских сотрудников, каковые так трепетно относятся к собственной истории, собирают по крупицам сведения, ищут собственные корни. А иначе, стало весьма жалко, что этих корней не помним мы.

Так как в действительности литвины – это предки современных белорусов, а прародители литовцев – жмудины, – делится впечатлениями с журналистом «ТиО» Федор Михеев (князь Федор), фаворит военно-исторического клуба «Княжий Гуф».

Это он со своим товарищем по клубу в сверкающих доспехах и на лошадях поджидал литовских гостей «в засаде», дабы празднично проводить их до Новогрудка.

– Легко захотелось также внести свою лепту в проект, поддержать его, – продолжает Федор. – Это была только отечественная инициатива. Литовцев она поразила и обрадовала – ничего аналогичного они не ожидали.

Дабы организовать такую встречу, энтузиасты от самого Минска в особой машине везли двух лошадей в Новогрудок. А это, кстати, совсем недешево. Подозреваю, каков будет ответ, и все же задаю вопросы:

– А что-нибудь подобное, я имею в виду громадной исторический поход, у нас сделать не пробовали?

Повисает неловкое молчание.

– Видите ли, за участниками проекта направляться особая техника, доктора, ветеринары,– говорит наконец собеседник.– Снова же, необходимо заботиться о корме для лошадей и питании для людей, о ночлеге, о визах… Вы себе представить не имеете возможность, как это сложно. В Литве имеется масса заинтересованных в таких проектах людей, а у нас, к сожалению… – фраза остается незаконченной.

– Мы обеими руками за подобные мероприятия и с наслаждением примем в них участие, – продолжает идея Федора Владимир Сидорович, обладатель фермерского хозяйства «Спортивные лошади», на чьих скакунах и красовались белорусские рыцари, – но их легко некому финансировать. А за собственный счет мы можем разве что выехать навстречу литовцам и хотя бы таким методом продемонстрировать, что отечественная история нам также небезразлична…

Вместо послесловия

на данный момент участники похода «2000 километров истории» продвигаются по Украине. В первые выходные октября они подъехали к старому городу Каменцу-Подольскому. Большинство пути сзади, и в случае если все отправится как было запланировано, уже 16-17 октября жемайтийские лошадки омоют копыта в волнах Черного моря.

Но, как утверждает Гинтаутас Бабравичус, начальник экспедиции «2000 километров истории», президент клуба путешественников «Клаюнас» и вице-мэр города Вильнюса, это еще не финиш.

– С нами едут два оператора. И когда мы возвратимся к себе, из отснятого материала сделаем два фильма. Один – об истории похода, с каждым днем.

А второй – исторический, о Великом княжестве Литовском. Эти работы сохраняем надежду позднее презентовать в Беларуси, Литве и Украине, – поведал нам по телефону Гинтаутас.

Кстати, Беларусь произвела на пилигримов приятное чувство.

– У вас прекрасно и большое количество исторических монументов, которые связаны с Великим княжеством Литовским. Думаю, по окончании отечественной экспедиции ко мне отправятся литовцы, дабы воочию заметить Беларусь, – прочувствованно сказал вице-мэр Вильнюса.

Мне же оставалось лишь захотеть участникам экспедиции радостного пути и высказать самую тёплую надежду, что мы не так долго осталось ждать в обязательном порядке встретимся – в совместном литовско-белорусском историческом проекте. Так как Великое княжество Литовское – это и отечественная история, которой, непременно, стоит гордиться.

 ====================================== 19 Октября 2010 г.

2. Наездники из Литвы напоили коней в Черном море

В курортном Очакове финишировал 40-дневной конный поход «2000 километров истории«. Поездка, в которую мало верили скептики, началась 8 сентября с литовского города Тракай, прошла по территории современной Литвы, Украины и Беларуси. Ее участники верхом на лошадях должны были воспроизвести путь князя Витовта, правителя Великого княжества Литовского и доказать, что князь таки напоил собственных коней водой из Черного моря.Акцию приурочили к 600-летию известной Грюнвальдской битвы.

Тогда в едином жажде противостоять Тевтонскому ордену объединились литовские, белорусские, украинские, польские и российские армии. Победа в данной битве имела огромное значение для расстановки политических сил на карте Европы. И сейчас потомки средневековых викингов продемонстрировали, что объединять смогут не только договоренности политиков либо неспециализированная беда, но и такая необычная дипломатия.
Мысль проскакать на лошадях две тысячи километров от Балтики к Тёмному морю появилась у главного организатора Гедрюса Климкявичуса недавно. Гедрюс, кстати, достаточно зажиточный человек, проникся собственной задумкой по окончании беседы с отцом.

«Столетиями, — говорит он, — предки говорили своим внукам и детям давешнюю легенду. О княжестве Литовском, которое было огромным по своим размерам, простиралось от севера к югу и оказывало влияние на судьбы многих государств Европы. Папа заявил, что видел на Черноморском побережье памятный символ в честь Витовта.

Внес предложение, — езжай и сам проверь».

Давешней легенде имеется исторические доводы. Кандидат исторических наук, декан факультета политических наук Черноморского национального университета Наталия Шевченко говорит, что Северное Причерноморье игралось громадную роль в политике Витовта. Как раз Витовт взял на себя ответственность отстаивать политику независимости Литвы.

В собственной стратегии он избрал курс на расширение территории на юг и, например, присоединение к княжеству Литовскому Северного Причерноморья.
Из-за чего его интересовала эта территория? Ответ понятен, — со времен Киевской Руси существовал «варяжский путь», что имел стратегическое экономическое и политическое значение. Одновременно с этим через Причерноморье проходил известный «шелковый путь».

В зависимости от того, кто обладал перекрестком, тот обладал ключами торговли с Западом и Востоком, та страна имела возможность претендовать на лидерство в европейской политике. Для закрепления в Причерноморье Витовт отправился на альянс с Тохтамышем. Кроме того по окончании смерти Витовта территория сегодняшнего юга Украины долгое время пребывала под покровительством Великого княжества Литовского.

Участники современного конного похода вычисляют его историко-культурной акцией, задача которой отыскать в памяти и сконцентрировать интерес на значении княжества Литовского, зафиксировать сокровище культурного наследия, увековечить места подвигов князя Витовта.
Поход преследовал и еще одну цель, — представить породу Жемайтийских лошадей, как одну из самые знаменитых в Европе и обратить внимание общественности на вопрос сохранения этого вида. Именно на таких лошадях осуществлял собственный поход литовский князь. Эти кони, несмотря на собственный невзрачный внешний вид, отличаются особой стойкостью и работоспособностью. Но сейчас их насчитывается только 400 особей, все они являются бесценным фондом литовского коневодства.

И люди, и кони экзамен на выносливость сдали удачно.

Действительно, были и определенные утраты. Из 15 коней до Черного моря пришли 14. Но достижения и радость победы поставленной цели перевесили все трудности и неприятности.

Среди десяти наездников были две девушки. Как вспоминает одна из них, Скирманте Наглите, «заявить, что было легко запрещено. Дремать приходилось в палатках при минусовой температуре, но организм сам осознал, что необходимо выстоять. И мы выстояли. Коням кроме этого было не «сладко». Мой «Каркас» из так называемых «паркетных» коней, к долгим переходам не привычный.

К тому же, виделись дороги с острыми камнями, каковые впивались в подковы. Приходилось ставить особые грифы в подковы, наподобие шипов на шинах машин в зимний период».

В походе конников сопровождали кузнец, ветеринар, повар, телевизионная съемочная несколько, важные за маршрут. Неизменно был с группой и вице-мэр Вильнюса Гинтаутас Бабаравициус. Он уверен в том, что польза от для того чтобы двустороннего обмена есть взаимовыгодной.

Литовцы больше определят о привлекательности отдыха на украинском побережье, предприниматели обеих государств смогут отыскать неспециализированные интересы, имеется и другие экономические мотивы. К примеру, участие в реализации неспециализированного проекта литовских, белорусских, украинских железных дорог и портовых стивидорних компаний «Интермодальный поезд «Викинг», что курсирует по маршруту Клайпеда-Вильнюс-Минск-Киев-Ильичевск».

«Мы единым страной были больше, чем отдельными, — отметил вице-мэр Вильнюса, — исходя из этого и братские отношения между нами полностью закономерны».

Уже в дороге у наездников показался необыкновенный попутчик, — пес Ольшан, что присоединился при пересечении литовско-белорусской границы. Сейчас ему уже сделали особый собачий паспорт, дабы тот без неприятностей пересек границы по пути в Литву. А прибалтийская ребёнок, определив из СМИ о таком новом «гражданине» страны, заявила акцию по сбору средств на еду и будку.

Не покинул пес собственных покровителей и в самый важный момент, — прибытие на Очаковское побережье.

Зрелище появления викингов на берегу Черного моря завораживало красотой, величием и особенной энергетикой. Вот они показались на обрыве, развернув древний флаг, скоро спускаются к морю, скачут на протяжении берега. Наконец прямо на лошадях входят в море.

И животные вправду выпивают воду, с наслаждением плещутся в еще горячей лиманской воде. Позже продолжают купание, но уже в песке, на берегу. Думается, что в один момент радуются и люди, и кони.
На праздник завершения долгой акции прибыли министр сельского хозяйства Литвы Казис Старкявичюс, глава управления по вопросам внешних взаимоотношений, внешнеэкономической деятельности, европейской интеграции, курортов и туризма Николаевской областной администрации Татьяна Чичкалюк, вице-мэр Очакова Андрей Берсан. Чиновники уверены, что дружба, которая уже завязалась между отечественными государствами, будет в обязательном порядке иметь и экономическое продолжение.

Елена Николаева.

3. Витовт Великий, краткие сведения

Витовт (1350—1430) — князь Литовский с 1392 г. Трижды вторгался в Столичное княжество, захватил Смоленск, выход к Тёмному морю. В 1399 г. на р. Ворксле был полностью разбит от армий Золотой Орды. Один из победителей крестоносцев в Грюнвальдской битве 1410 г. Боролся за сохранение суверенитета Литвы. Его дочь Софья была женой великого столичного князя Василия I.

Орлов А.С., Георгиева Н.Г., Георгиев В.А. Исторический словарь. 2-е изд. М., 2012, с. 84.

Витовт (полонизированное Витольд; в германских актах Witowd, Witaut, Wytat и пр. ), сын жмудского князя и троцкого Кейстута от насильно забранной им в жены вайделотки Бируты, появился около 1350 года. С юных лет Витовт познакомился и с превратностями судьбы, и с походной, боевой судьбой: в 1363 г. он прятался с отцом во владениях ордена, в 1370 г. был в походе Ольгерда и Кейстута на немцев, в 1372 г. — на Москву, во второй половине 70-ых годов XIV века снова ходил на немцев.

В 1377 г. Ольгерду наследовал сын его Ягайло, которого Кейстут признал князем. Не так долго осталось ждать, но, между Кейстутом и Ягайлом появились столкновения, окончившиеся тем, что Кейстут коварно был забран племянником в плен, послан в Крево и в том месте задушен, а Витовта держали в заточении в Вильне (1382). Переодевшись в платье служанки жены собственной, В. бежал к зятю собственному, кн. мазовецкому Янушу, а позже ушел в Пруссию к магистру Германского ордена.

Из Мариенбурга В. сносился с жмудинами, и его удачи среди жмуди испугали Ягайла; он высвободил жену Витовта, которая и уехала к мужу. Одновременно с этим к В. планировало бояр и множество князей литовских. Ягайло протестовал, напоминал трактаты, а магистр делал распоряжения о походе на Литву (1383), добившись перед тем от В. согласия креститься (при чем В. принял имя Виганда) и господствовать над Литвой в ленной зависимости от Ордена.

Рыцари забрали Троки и, покинув в том месте германский гарнизон, отдали их В., вместе с крепостью Мариенбург, для помещения в том месте отовсюду стекавшейся к Витовту литвы. Но из Трок Ягайло и Скиргайло немцев вытеснили; сам В. должен был уйти в Кенигсберг и снова поднимать Орден, уступая ему Жмудь, через которую пролегал путь из Пруссии в Инфлянты, и со стороны которой Орден окружал Литву. Скоро В. одержал победу над Ягайлой, но пользы от ее никакой не было.

В упомянутом контракте вопрос о наследии Литвы по окончании Витовта обставлен был так, что Литовскому княжеству тяжело было миновать германских рук. Скоро, но, отношения между братьями-неприятелями приняли новое направление: В. стремился к обладанию Литвой, а Ягайло, по своим отношениям к Польше, желал так или иначе успокоить его. Тайно, через бояр, Ягайло внес предложение брату удел из Бреста, Дрогичина, Мельника, Бедьска, Суража, Каменца, Волковыска и Гродна.

В., с собственной стороны, должен был поклясться Ягайле в сыновнем почтении и верности, давать предупреждение его о заговорах против него не вступаться в отчину, не сноситься ни с кем консульствами. Отчина В., Троки, оставлялась за Скиргайлом. В. принял условия и решился празднично скинуть с себя опеку Ордена. Собравшись как бы в поход на Литву, он двинулся в Юргенбург и пригласил к себе на пир тамошнего комтура фон-Крусте.

На протяжении пира родственник В., Судемунд, напал на крепость, сжег ее, гарнизон вырезал, сжег позже Мариенбург; та же участь постигла Мариенвердер, Нейгауз и др. (июль 1384 года). Перед этим походом, нужно думать, Ягайло дал В. Троки: последний дает этому городу 23 авг. 1884 г. писанную по-русски привилегию, в которой именует себя «нареченным во св. крещении Александром». Разумеется, порвав политические связи с орденом, он порвал и религиозные, перейдя в православие.

Магистр ордена, Цольнер фон-Ротенштейн, зря старался перетянуть В. на собственную сторону; братья уехали в Краков, где В. снова принял католичество, продолжая, но, именоваться Александром. Согласие между Ягайлом и В. не так долго осталось ждать порвалось: Ягайло заявил Скиргайла вел. кн. литовским и акт об этом подписал на охоте, тайно от Витовта; наряду с этим Скиргайло оставался и князем троцким, что особенно должно было раздражать В., так как Троцкое княжество считалось его отчиной.

В. оставался лишь при собственном Подлясье и именовался князем гродненским. Наконец, 3 мая 1388 г., он сложил с себя все обязательства по отношению к польской короне и королю. Тогда Ягайло увеличил его удел почвами на Волыни, дал ему Владимир и Луцк. Но не так долго осталось ждать (1389) снова обнаружились недоброжелательства и недоверие со стороны Ягайла.

В. собрал тайный совет из бояр и, видя сочувствие к себе последних, разработал замысел овладеть Вильной хитростью. Хитрость не удалась, и ему ничего не оставалось, когда снова ринуться в объятия Ордена. В начале 1390 г. он подписал трактата с Орденом, взяв на себя все прошлые по отношению к Ордену обязательства.

В. обратился к Жмуди, где память отца его была еще свежа. Съезд жмудинов и прусских рыцарей в Кенигсберге окончился альянсом двух народностей против общих врагов и установлением торговых взаимоотношений. В актах этого съезда В. назван королем, но сам себя он именует еще князем Литвы. Практически сразу после того произошло бракосочетание дочери В., Софьи, с вед. князем столичным Василием (янв.

1391 г.). Новый поход на Литву состоялся при магистре Конраде Валленроде (1392). Рыцари поставили под Ковно две крепости, каковые, вместе с Риттерсвертом, отдали Витовту и, покинув ему часть войска, дали совет самому добывать Литву и молить о помощи у Москвы. Не так долго осталось ждать В. овладел Гродном; дела его пошли так, что, казалось, вся Литва не так долго осталось ждать будет в его руках.

Ягайло начал переговоры с братом, давая слово дать ему удел отца его. В надежде со временем взять еще более, Витовт, приняв предложение короля, под благовидными предлогами высвободил из рук Ордена всех друзей и родных, бывших в том месте заложниками, и покинул, для уничтожения подозрения, одного брата Конрада. Ничего не подозревая, рыцари строили для него новые крепости, в каковые сажали собственные гарнизоны, как внезапно В. обратился против них.

Тогда немцы сожгли Сураж и стёрли с лица земли Гродно. В. не имел возможности мешать им, по причине того, что, по поручению короля, ходил на Корибута и Скиргайла, которого выгнал из Витебска.

Выполняя поручено короля, Витовт действовал в собственную пользу: Витебск он забрал себе. Пристроивши Скиргайла в Киеве, Ягайло заявил В. вел. князем литовским (supremus dux Lituaniae), под своим главенством, которое было практически лишь номинальным.

Границы Литвы начали расширяться: В. забрал Оршу, покорил друцких князей и овладел в 1395 г. Смоленском; сейчас в руках его была практически вся почва Вятичей; на юге он забрал Подолье у Кориатовичей, а позже получил от Ягайла и коронное Подолье, так что Владения его, соприкасавшиеся на западе с Червонной Русью, на востоке и юге доходили практически до самых татарских улусов, которым он очень сильно давал себя ощущать. Он принимал у себя изгнанных ханов (Тохтамыш), в один раз сам поставил хана орде, под Азовом забрал целый татарский улус, что, расселил неподалеку от Вильны по р. Ваке.

Но, со своей стороны, и он понес ужасное поражение, на берегах р. Ворсклы, от Тимура и Эдигея (1399). Этим воспользовался рязанский князь Олег и доставил Смоленск зятю собственному, Юрию Святославичу, но через три года (1404) Витовт снова овладел им; после этого он обратился на Псковскую область, из-за чего случился разрыв с Москвой: войска столичные ходили на Литву. В. выступил против Москвы, но на Угре заключен был мир, возможно вследствие того что столичный князь знал уже о намерении Эдигея идти на Москву (1407).

В это же время Ягайло подготовился к войне с Орденом и кликал к себе Витовта на помощь. 15 июля 1410 года разразилась Грюнвальдская (под Танненбергом) битва, в которой магистр со многими рыцарями сложили собственные головы.

Не смотря на то, что В., думается в честолюбивых видах, и не желал продолжать предстоящего наступления на Орден для его уничтожения и последний до тех пор пока оставался в покое, однако эта битва была предвестницей того, что Польша будет владеть Пруссией, а Литва — Инфлянтами. Сейчас начинают выступать наружу заветные грезы В.: еще раньше устранив претендента на Литву Свидригайла и почувствовав под собою жёсткую в политическом отношении землю, он задумал обособить государство и в церковном отношении, и для того желал иметь особенного митрополита для собственных православных подданных.

Новогрудский собор (1414) из православных епископов избрал в это звание Григория Самблака. К концу первой четверти XV века дела В. сложились так, что столичный, тверской и рязанский князья заключили с ним очень хорошие для него соглашения: столичный давал слово не помогать Пскову и Новгороду, тверской и рязанский — быть его союзниками, неприятелями его неприятелей. Во второй половине 20-ых годов пятнадцатого века В. ходил на Псков, в 1428 г. — на Новгородскую область, с которой забран громадный откуп.

Сейчас ему не добывало лишь королевского венца, но он решился добиться и последнего, в чем помогал ему, в собственных видах на Польшу, император Сигизмунд. Под предлогом составления коалиции против турок, В. пригласил к себе в Луцк соседних владетельных правителей. В начале 1429 г. Сигизмунд явился, к нему, с целью возложить на его голову королевскую корону и одновременно с этим поссорить его с Ягайлой. Польские паны употребляли все усилия; дабы стереть с лица земли замыслы Сигизмунда.

Ягайло и раньше, и сейчас уступал В. собственную корону, но тот не желал забрать ее от брата и снова приглашал соседей в Вильну, уже на коронацию, в 1430 г. В числе немногих князей, которых ожидал В., явился нежданно и Ягайло. В Троках и Вильне начались пиры. Но польские паны не спали: отец восстановлен был против выдумки Витовта; королевская корона, предназначенная для него Сигизмундом, на пути из Венгрии была перехвачена польскими панами, и пиры кончились ничем.

не сильный и в далеком прошлом уже пациент, Витовт от горя и досады умер в том же году. Литва, под конец его княжения, начинает принимать вид крепкого и благоустроенного страны: он уничтожает уделы, многим городам дает самоуправление (магдебургское право), уравнивает в правах народности а также, по приобретении Луцка, иудеям дает такие же права, какими пользовались их собратья во Львове.

Обособляясь политически от Польши, он допускает, через ее посредство, сильное европейское влияние на смягчение обычаев и нравов собственной почвы.пособия и Источники: «Полн. собр. р. лет. » (см. Указатель); «Акты истор. и Дополнения к ним»; «Акты Зап. Poccии»; «Русско-Лит. акты» (Napierski); «Supplem. ad hist.

Russiae monum. «; «Сборник Муханова»; «Coбp. госуд. гр. и дог. «; литовские и польские хроники; Даниловича («Kronika lit.»), Быховца («Pomniki do dz. lit.»), Длугоша, Меховского, Ваповского, Бельского, Кромера, Стрыйковского, Кояловича; «Codex epist. Vltoldi» (самое ответственное) в «Monum. medii aevi» (Краков, 1882); Theiner, «Monumeuta Pol. и пр. «; «Scriptores rerum prussic. «(ed. Hirsch и др.); Voigt, «Gesch.

Preuss. «; Szajaocha, «Jadwiga i Jagiello» (имеется русск. пер.); Stadnicki, «Bracia Wt. Jagelly»; Narbutt, «Dzieje nar. lit. (V и VI)»; Киркор, «Вел. кн. Витовт» в сборн. : «Черты из ист. и жизни лит. населения» (украины, 1854); Kraszewski, «LitwazaWitolda» (1847); Danitowicz, «Skarbiec dyplomatow»; Коялович, «Чтения по истории Зап.

Рос. «; Смирнов, «Ягелло-ЯковВладислав» (1868); Барбашев, «Витовт» (Спб., 1885 и 1891).

Ф.А.Брокгауз, И.А. Ефрон Энциклопедический словарь.

4. Приложение: Генрик Сенкевич. Крестоносцы. Том 2

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

глава XVII

На работе у Витовта Мацько и Збышко насмотрелись на литовских и жмудских солдат, и лагерь не воображал для них ничего нового; но чех рассматривал все с любопытством, думая о том, каковы эти солдаты в сражении, и сравнивая их с польским и германским рыцарством. Лагерь расположился в низине, окруженной лесом и болотами, и был надежно защищен от нападения: никакое войско не имело возможности бы пробраться ко мне через предательские топи.

Самая низина, на которой находились шалаши, также была топкой и болотистой; но жмудины нарубили еловых и сосновых ветвей и без того близко устлали ее, что расположились прямо как на сухой почва. Князю Скирвойлу на скорую руку соорудили некое подобие «нумы», литовской хаты, сложенной из неотёсанных брёвен и земли, для других полководцев сплели из ветвей пара десятков шалашей, а простые солдаты сидели около костров под открытым небом, защищенные от дождей и холода одними лишь кожухами да шкурами, надетыми на обнажённое тело.

В лагере еще никто не дремал; по окончании недавнего поражения делать людям было нечего, и они отсыпались днем. Одни сидели либо лежали у ярко пылавших костров, подкидывая в них ветви и хворост можжевельника, другие рылись в кострах уже погасших и подернувшихся пеплом, от которых шел дух печеной репы, простой пищи литвинов, и горелого мяса. Между кострами показывались целые горы оружия, сложенного рядом, дабы при необходимости солдат легко имел возможность схватить собственную рогатину, кистень либо топор.

Глава с любопытством разглядывал эти рогатины с долгим и узким острием, выкованным из каленого железа, эти кистени из молодых дубков, усаженные кремнями либо гвоздями, эти топоры с маленькими рукоятями, как у польских секир, которыми были вооружены наездники, и с долгими рукоятями, как у бердышей, которыми сражались пешие солдаты. Попадались и бронзовые топоры, сохранившиеся от тех лет, в то время, когда железо в этих глухих местах мало еще употреблялось.

Часть клинков также была из меди; но большая часть из хорошей стали, которую привозили из Новгорода. Чех брал в руки рогатины, мечи, топоры, смолистые, обожженные на огне луки и при свете костров испытывал их уровень качества. Коней у костров было мало, табуны паслись поодаль в лесах и на лугах под охраной бдительных конюхов; но знатные бояре захотели иметь под рукой собственных скакунов, и в лагере было пара десятков коней, которым боярские невольники засыпали корм в ясли.

Глава диву давался, глядя на этих очень не высокий косматых лошадей с могучими шеями, таких необычных с виду, что западные рыцари почитали их совсем особенными лесными животными, более похожими на единорогов, чем на настоящих коней.

— Тут высокие боевые кони ни к чему, — сказал умелый Мацько, вспоминая прежние времена, в то время, когда он служил у Витовта, — высокий конь в тот же час увязнет в трясине, а местная лошадка пройдет везде, как человек.

— Но на поле боя, — увидел чех, — она не устоит против высокого германского коня.

— Это правильно, что не устоит. Но немец и не убежит от жмудина, и не догонит его — жмудские кони такие же резвые, как и татарские, а возможно, еще резвей.

— Все-таки страно мне это, видал я пленников-татар, которых привел рыцарь Зых в Згожелицы, все они были маленького росточка, для того чтобы каждая клячонка поднимет, — а ведь жмудины высокий народ.

Народ это был в самом деле дородный. При свете огня из-под шкур и кожухов показывались то могучие плечи, то широкая грудь. Юноши были как на подбор, жилистые, костистые и высокие; по большому счету они были выше обитателей вторых литовских земель, поскольку обитали в более плодородной местности, где голод, поражавший время от времени Литву, реже давал себя знать.

Но они отличались еще большей дикостью, чем литвины. В Вильно был великокняжеский двор, в том направлении стекались священники с Запада и Востока, прибывали консульства, наезжали иноземные торговцы, исходя из этого обитатели Вильно и его окрестностей мало освоились с чужеземными обычаями, тут же иноземец оказался лишь в образе крестоносца либо меченосца, несущего в глухие лесные селения пламя, крещение и рабство кровью. Исходя из этого все в Жмуди было более неотёсанным и жёстким, более родным к ветхим временам, более враждебным новшествам: и обычай ветхий, и ветхие методы войны, и закоренелость языческих вер, потому что поклоняться кресту жмудина учил не кроткий глашатай благой вести с любовью апостола, а вооруженный германский монах с душой палача.

Скирвойло и бояре и знатные князья последовали примеру Ягайла и Витовта и были уже христианами. Остальные, кроме того самые простые и дикие солдаты, смутно ощущали, что прежней их жизни и прежней их вере приходит смерть, финиш. Они готовы были поклониться кресту, только бы лишь данный крест не возносили ненавистные германские руки. «Мы просим крестить нас, — взывали они ко народам и всем князьям, — но не забывайте, что мы люди, а не животные, которых возможно дарить, брать и реализовывать».

Пока же угасала прошлая вера, как угасает костер, в который никто не подкидывает дров, а от новой отвращались сердца, по причине того, что немцы силой вынуждали принять ее, в душе жмудина росли пустота, тревога, сожаление о прошлом и глубокая скорбь. Чех, что с детства привык к радостному говору воинов, к их шумной музыке и песням, в первый раз в жизни заметил таковой негромкий и мрачный лагерь.

Только кое-где, у костров, разложенных подальше от нумы Скирвойла, слышались звуки свирели либо пищалки или негромкая песня, которую пел народный певец. Солдаты слушали певца, опустив головы, устремив на пламя глаза. Кое-какие из них сидели у огня на корточках, опершись локтями на колени и закрыв руками лицо, и были похожи в собственных шкурах на хищных лесных зверей.

Но в то время, когда они поднимали головы навстречу проходившим рыцарям, пламя освещало кроткие лица и голубые, вовсе не ожесточённые и не хищные глаза, а на рыцарей солдаты наблюдали так, как наблюдают грустные и обиженные дети.

Как доехать до черного моря.Как добраться до Геленджика.Советы в дорогу.Путешествие Митцубиси


Интересные записи на сайте:

Подобранные по важим запросам, статьи по теме: