Шлях на дон

      Комментарии к записи Шлях на дон отключены

Шлях на дон

Тайна Слова о полку Игореве
Все течет. Все изменяется.
По словам Платона, так говорит Гераклит, …все движется и ничего не следует, и, уподобляя сущее течению реки, прибавляет, что два раза в одну и ту же реку войти нереально.
Умный грек из Эфеса, а ведь вы не правы. Входим, купаемся, как и предки, в кровавой водице.
Была страна, светло яркая и украсно украшена. Огромная держава сплотила бескровно многие народов и десятки племён, вывела их из первобытного шалаша в храм Покрова-на-Нерли. С Русью Киевской либо, кому как эргономичнее ее в наше время именовать, Древней считались вся средневековая Европа, отдалённый Север и Восток. Из этого прокладывали дороги прямоезжие во все стороны света, из этого плыли суда в края заморские.

С князьями киевскими почитали за честь родниться короли британские, норвежские, французские.
И вот это цветущее государство в середине двенадцатого века распалось. Изначально — с благой целью, по отдельности жить богаче, поскольку независимое княжество равнялось большому западноевропейскому королевству. Тогда-то Киев стал уже не прошлой столицей, а матерью городов русских.
Могучая держава распалась (увидьте цифру) на 15 княжеств. А потом — процесс отправился по-стахановски: в начале тринадцатого века Киевскую Русь воображало 50, в четырнадцатом — 250 удельных княжеств. По сему предлогу народ высказался на веки вечные с едко привычной печалью: в Ростовской почва — князь в каждом селе, в Ростовской почва у семи князей один солдат.
Что сталось с Русью на протяжении данной перестройки-перекройки? Порабощенная Золотой Ордой она задержалась в развитии на два-три столетия.
Основное, не поделили судьбу неразумных хазар, не провалились сквозь землю бесследно. Из Киева опять вширь отправилась русьская почва! Столичное государство в XX веке произросло Альянсом Советских Социалистических Республик.
Была страна. Шагнула от крестьянской сохи в космос, через тернии к звездам. Опять-таки, считался с ней целый многоликий мир. Это не давало спокойствия тем, кто и вдалбливал в мозги правящей вершине: СССР — колония народов, империя зла! разделитесь и (царствуйте — не произносилось, властвуйте — держалось в уме) — заживет народ богаче.

Позднее в толпу лозунг был кинут приманчивей: каждому по две Волги, не реки, само собой разумеется, она у всех одна, а легковухи, на каких катались отечественные главы.
Зачарованные вороны выпустили сыр изо рта и каркнули из Беловежской пущи на всю землю: Быть по сему!
Державу размежевали — поразительное совпадение! — снова на 15 незалежных- свободных стран, по подобию и образу — с президентами-князьками- вождями племени во главе. Дробить ее и дальше на 50 самостийных штатов призывал ученый-физик, заявленный внезапно умом, совестью и честью эры.
Как и отечественные далекие предки, были мы в той же реке, кровью умытые.
Наблюдай, снова в леса твои и долы
Со всех сторон нагрянули они,
Иных времен монголы и татары,
Как молитву повторяем за поэтом-пророком:
Российская Федерация, Русь! Храни себя, храни!
И не подсказку ли во спасение пробуем найти в сокровищнице отечественной литературы. В первую очередь — в ее жемчужине, в строчках и между строчков таинственного Слова о полку Игореве. Во-первых, оно обращено и к нам через толщу столетий из практически схожего предигового ордынского времени.

Во-вторых, возможно высказать предположение, что Игорь вышел в поход не только с целью …отмщения за почву Русскую, он дал клятву памяти деда собственного — вернуть Руси некогда потерянную дедину, крайне важное для всего Отечества Тьмутороканское княжество (по мысли отечественного современника, писателя- исследователя Слова Юрия Сбитнева). В-третьих, грешно не слышать крик души — призыв русских князей к единению именно перед нашествием фактически монгольских полчищ (Карл Маркс в письме Фридриху Энгельсу из Лондона сразу после прочтения Игоревой песни 5 марта 1856 года). Призыв от имени русских князей и обращенный к русским князьям.
Раздался же он, напомним, так.
С началом дележа Русь слабела на глазах как государство. Невеселая година настала: у князей глаза были завидущими, а руки загребущими; брат заглядывал через межу к брату и сказал: Се мое, в противном случае мое же. Завязались междоусобные войны среди единокровных родичей. А где двое дерутся, в том месте в обязательном порядке вмешается третий. Свары были на руку южному соседу.

В то время им был степной кочевник цвета половы-соломы — половец. Летучие люди, — так сказал византийский автор, — и потому их нельзя поймать. Они не имеют ни городов, ни сел, оттого за ними направляться зверство. Не таковы кроме того коршуны, плотоядный род и всем ненавистный; таковы разве грифы, которых благодетельная природа удалила в места необитаемые.

Половцы неспешно почувствовали себя хозяевами в азовских и причерноморских степях и уже наводили кошмар буйными набегами на земледельцев Европы, а Руси отрезали дороги на восточные рынки.
До поры кочевники признавали силу. А сейчас раздор меж князьями приносил им пользу. Половецкие ханы роднились с ними и уже на правах сородичей принимали участие в боевых разборках, получая собственной пользы.
Русская почва жила громадным армейским лагерем. На курганах полыхнет сторожевой пламя — дремлющий с оружием солдат уже на ногах, уже в седле, уже готов сразиться с нападающими. Лишь кто в наше время несет смерть, пепел пожарищ? брат восстал на брата? либо из-под копыт коня-степняка поднята тучей горчливая пыль?
Действительно, беда иногда еще объединяла русских князей. В то время, когда в первой половине 80-ых годов XII века половецкий хан Кобяк с неисчислимой ордой двинулся на Русь, князь киевский Святослав Всеволодович сумел сплотить боевые дружины в единый кулак. Кочевников разгромили и хана с сыновьями забрали в плен.

А основное — высвободили днепровский торговый путь.
Но неудача также сплотила половцев. Возвратившийся из плена Кончак снова собирал новые силы на Русь. А окрыленный успехом Святослав со своей стороны рассчитывал добить неприятеля.

Лишь карты ему спутал двоюродный брат Игорь, княживший на земле черниговской в маленьком Новом городе Северской почвы — в Новгород-Северском. До тех пор пока в Киеве трубили сбор на лето, Игорь опередил князя. В апреле 1185 года он негромко выступил в поход, забрав с собой самых родных — сына Владимира Путивльского, ему, кстати, и шестнадцати лет не исполнилось, племянника Святослава из брата и Рыльска Всеволода, правившего в Трубчевске и Курске.
Что вынудило Игоря не прислушаться к гласу старшего? Не только и не столько жажда славы. В прошлом удачливом походе Игорь кровно рассорился с Владимиром Переяславским. Игорь тогда замещал князя и не разрешил солдатам Владимира выдвинуться в голову колонны, в первых рядах идущим при победе постоянно доставались лучшие трофеи. Разобиженный Владимир развернул собственную дружину восвояси, но — не к себе.

До тех пор пока собственные бились с половцами, обрек он пожаром и мечом новгород-северян. Игорь ему в отместку позднее предал огню переяславский город Глебов. Киевский Святослав попытался не подметить распри, не осудил Владимира, не окоротил Игоря.
Самолично кинула на половцев Игоря не безумный храбрость. Повел он собственные храбрые полки на землю Половецкую за почву Русскую на Дон не просто так. Князь знал, что Кончак с войском с марта кочевал по левобережью Днепра, по всей видимости, оттуда готовил новый удар на Киев.

Восточные становища половцев, предполагал, остаются беспомощными. Сам же Игорь по матери половец, с Кончаком жил в мире. Потому сохранял надежду, что степняки не ожидают от него нападения.

Тем более — на Дону, где пускай и финиш поля Половецкого, но светло синий речная гладь открывает эргономичный и стремительный для большого обоза и пеших воинов путь на стругах и плотах в желанную почву — Тьмуторокань, в овеянное славой предков старейшее княжество Святой Руси. Тут так как она начиналась в собственном неукоротном на долго перемещении на Север… Так как старое наименование града Тьмуторокань не что иное, как город тысячи дорог. Тьму — тысячи, торока — дорога…
И все же — Игорь просчитался, не смог опять открыть окно в пределы южные, получив тысячи дорог в иные страны мира. Непроложенными дорогами кочевники сумели сбежаться-собраться недалеко от Дона.
Билися сутки,
билися второй;
на третий сутки к полудню пали стяги Игоревы.
Тёмная почва под копытами костьми была засеяна и кровью полита: горем взошли они по Русской почва. Пять тысяч дружинников вместе с Игорем, его сыном, воеводами и князьями были пленены. За них половцы затребуют солидной обмен и денежный выкуп на собственных томящихся в неволе русской соплеменников.
Случилось то, чего так опасался Святослав: поражением Игорь открыл ворота детям бесовым на Русь. Князь сумел отстоять правобережье Днепра, а левобережье половцы опустошили. В Переяславле Кончак, не ведая о том, расправился с Владимиром, обидчик Игоря умер от ран.

А у Путивля погиб сын хана Гзы. Убитый горем папа желал свести счеты с дорогим заложником, голова Игоря была оценена в две тысячи гривен, деньги по тому времени огромные. Ветхий приятель Кончак отстоял князя.

А позднее тому удалось благополучно бежать из неволи. А сын возвратится к себе позднее с юный невестой Кончаковной, в православии ее нарекут Настасьей.
Игорю шел тридцать шестой год в пору ужасного похода. И хоть в сорок девять лет по старшинству наследника он станет князем Черниговским, будет править княжеством до смерти четыре года, но то неудачное сражение с половцами останется главным делом в его жизни. Сходных битв русских князей со степняками историки насчитывают десятки.

Игорева же битва и спустя века не канула в Лету. Сражение обстоятельно обрисовано в летописях, а также в художественном Слове о полку Игореве. Остающийся поныне малоизвестным создатель (а таковым именуют и самого Игоря, и его племянницу Болеславу, дочь князя черниговского Святослава Всеволодовича) не просто пересказывает события.

Он старается достучаться к сердцу и уму каждого князя: прочь распри! будьте выше личных заинтересованностей! лишь совместно вы сила! только сообща спасете Русь!
…за обиду этого времени,
за почву Русскую…
Дон тебя, князь, кличет
и кличет князей на победу.
Игорь завоевал себе славу не собственным клинком, а пером автора Слова — так иногда говорят историки.
Увы, кроме того золотое и своевременно сообщённое слово не вразумило тех, кому необходимо было его услышать. Кроме того — написанное кровью сердца. Сам Ярослав не предполагал, как обернется его завет сыновьям — жить в согласии и любви.

Князья враждовали , и крепкий державный дом продолжал на глазах распадаться на множество малых и не сильный.
И была между братьями распря, от которой страдали, в первую очередь, простолюдины; вся страна обессиливала, слабела. Сорок раз опустошали ее половцы большими набегами, а небольших и не перечесть. Как накажет за то половцев Золотая Орда — развеет в небытие.

Но кто бы имел возможность поразмыслить, что и Киев, славный стольный Киев по окончании удара кочевников усохнет в город о двести дворов…
А что же ожидает нас?
Не потому ли пристально всматриваемся в отечественное прошлое, пробуем определить все совершенно верно, все, как было, — дабы провидеть будущее.
А нас опять и опять стараются обеспамятеть — газетным, сенсационным открытием (хан Батый — славянин), вкрадчивым радиоголосом (никакая не героиня Зоя Космодемьянская, а Молодая гвардия придумана энкэвэдистами), телевизионным кинорассказом либо страничкой в сети (Ленин, Сталин, Гитлер — главные преступники века. Скинувший на мирные японские города ядерные бомбы Трумэн, само собой разумеется, не в счет). Тот, кто капает нам на мозги сладким ядом, вешает на уши не лапшу, а спагетти, прекрасно знает: без исторической памяти народ уже не народ, а население, с коим управляются, как со скотом…
* * *
Князь Игорь в Россоши показался летом 1976 года. Низкий крепыш с осанкой армейского. Держался молодцевато, не смотря на то, что большие залысины выдавали возраст.

Внес предложение напечатать в газете маленькую статью о том, что, быть может, в местных местах случилось сражение войска князя Игоря с половцами, обрисованное в известном Слове о полку Игореве. Он обращался к читателям прося информировать о случайных исторических находках, каковые смогут быть бесценными для науки.
Явление гостя из Москвы у говорящих с ним вызывало в ту пору ухмылку. Каяла в Россоши?! Да о месте битвы русичей с половцами столько споров, столько копий сломано — великими историками, громадными учеными. Авторитетными в науке людьми! Тут же какой-то инженер-строитель.

Скучно стало не выработанному отставному армейскому пенсионеру? Заглазно его сходу назвали: князь Игорь. К тому же он вслух гордился своим дворянским происхождением, расхваливал собственный род Поливановых.
Заметку москвича напечатали в районках Россоши, Ольховатки, Алексеевки — по предполагаемому маршруту похода. С моей подачи, как собственного обозревателя, материал показался в областной воронежской Коммуне.
Тогда же дотошно памятливый журналист из Ольховатки Григорий Филиппович Ворона припомнил: в годы юности, в канун Великой Отечественной, перед обучающимися педучилища, каковым был и он сам, выступал лектор из Москвы. Он также обосновывал: Игорь с половцами бился тут, на месте теперешней Россоши. Кто-то из зала нетерпеливо поставил вопрос ребром: укажите правильнее — где как раз? Лектор замялся, краек в междуречье именовался неблагозвучно матня (словечко означало ширинку в штанах).

Гость культурно нашелся, как ответить: В районе муниципальный бани.
Зал захохотал.
Хохот хохотом, а сообщение было принято и действительно. Переселившиеся в провинциальную глубинку вместе с птицеинститутом учители из Ленинграда в часы досуга ставили важные концерты. Любитель хорошего пения перед выполнением арии из оперы Князь Игорь всегда подчеркивал, что в местном крае случилось сражение с половцами.
Шутки шутками, а князь Игорь, он же — Алексей Матвеевич Поливанов возвращался в Москву из Россоши не с безлюдными руками. Он вез на научную экспертизу изъеденное ржой старое копье. А ведь отыскано оно было вездесущим мальчишкой на дне речки Россоши недалеко от той муниципальный бани. Находкой поразит Алексей Матвеевич и родных.

Отправляясь в путь, он давал слово им копье князя Игоря. Давал слово не бездоказательно: вычислил — из всего доспехов и тогдашнего оружия сохранность выше у копья. Поливанов, само собой разумеется, несказанно был рад, в то время, когда краевед Алим Морозов выложил ему на стол проржавленный кусок металла, в котором проступали очертания наконечника. Подобный тип копий прекрасно представлен в домонгольских монументах Старой Руси, — такое заключение сделают эксперты Национального исторического музея в Москве и укажут возраст находки — XII либо XIII век.
Кстати, рассказы о поиске москвича в местной печати настраивают людей внимательнее и бережнее относиться к тому, что случайно попадается в руки. На поле у хутора Перещепного выпахали схожий наконечник копья древнерусского солдата прекрасно сохранившимся. На огороде в селе Ивановка вместе с картошкой выкопали наконечник стрелы, выкованный русичем до нашествия золотоордынцев.

Эти драгоценные свидетели старины далекой сохраняются в краеведческом музее, не выброшены на свалку за ненадобностью, как это часто случается. Сейчас лишь приходится вспоминать о безвозвратно потерянных кольчугах, шлемах.
Сам Поливанов же был родичем — племянником запомнившегося старожилам Россоши лектора из довоенной поры. Его дядя Николай Николаевич, всесторонне грамотный человек, глубоко изучал Слово, написал драматическую трилогию Внук Бояна. Во второй половине 30-ых годов двадцатого века Национальный литературный музей организовал экспедицию по установлению самый вероятного маршрута похода Игоря.

Она выехала в донецкую степь. А Поливанов, по всей видимости, самостоятельно направился ближе к Дону. Изыскания прервала не только война. По окончании серьёзной болезни Николай Николаевич ослеп, поводырем его был до самой смерти в первой половине 40-ых годов двадцатого века племянник. Алексею Матвеевичу по наследству осталась завет и рукопись Похода — довести начатую работу до ума.

Основательно заняться ею младший Поливанов смог, спустя десятилетия.
* * *
Историческая наука на сегодня наподобие и близка к разрешению одной из сложных тайных Слова — где происходили обрисовываемые в повести-поэме события? — и далека. В летописях и в песне четко прописан путь, каким шло войско. Он достаточно ясен и по сей день любому читателю — от теперешнего районного города Новгород-Северского, что на Черниговщине, до Оскола-реки. А вот дальше маршрут и, основное, место битвы вызывает споры у исследователей в течении уже практически двух столетий.

С той поры, как граф Алексей Иванович Мусин-Пушкин в 1800 году издал отысканную старую рукопись Слова о полку Игореве.
С течением времени изменились заглавия малых речек, на берегах которых сражались русичи с половцами.
Где сейчас ты, Каяла? Где Сальница с Сюурлией? Вот в чем вопрос.
Пушкинским домом Русском академии наук в Петербурге в 1995 году издана пятитомная Энциклопедия Слова о полку Игореве. В статье Поход перечисляются главные предположения маршрута убористым текстом на… девяти страницах. Десятки вариантов, один убедительнее другого. Выбирай, пока не закружится голова.

А дабы этого не произошло, несложнее выделить три направления: нижнедонское, междуречье Днепра и Северского Донца, верхнедонское.
Первому начало положил основной русский летописец Николай Михайлович Карамзин: соединясь на берегах Оскола, войско обратилось к югу, к рекам Салу и Дону, феатру блестящих побед Мономаховых. Предположение уязвимо — с 23 апреля по 9 мая русичи не могли столь скоро и без боя прорваться в глубь почвы Половецкой.
Второе направление создано самый весомо академиком, живым классиком в новейшей истории Борисом Александровичем Рыбаковым. профессор из Харькова Михаил Федосеевич Гетманец весьма убедительно и доказательно вывел Игоревы дружины по старой Торовской дороге к речке Макатихе-Каяле меж нынешними городами Славянском и Изюмом. Ученый смог подвигнуть молодежь. Парни выверили путь солдат в конном походе.

Автор Юрий Сергеевич Сбитнев уверен в том, что расчет князя Игоря был умён и несложен: сплавиться по громадной воде в весеннее половодье по Северскому Донцу до Дона Великого. Эти и другие предположения убедительны, прекрасно вписываются в канву летописей и повествования Слова, в случае если правильно замечание отца русской истории Василия Никитича Татищева о том, что в древних манускриптах Донец Северский… Доном именовали.

Но исследователей смущает одна заковыка: в поэме различаются эти реки. Дон Великий, светло синий упоминается 15 раз, Донец — 3 раза. И вдобавок князь Игорь мыслию поля мерил от Дона Великого до Донца, в то время, когда желает бежать, не быть в плену!
Верхнедонское — третье направление. Утверждая собственную восточную версию, Николай Николаевич Поливанов не знал, быть может, что она существует с прошлого века. Автором ее был известный историк русского права Иван Дмитриевич Беляев. Он считал, что дорога на восток продолжительное время оставалась прекрасно знаемой русичами. Раз подбрюшьем у Руси половецкие кочевья были рассыпаны по всему степному пространству от Урала до Дуная, то русские полки удачно имели возможность дойти до нынешнего Урала…

Не с одними придонскими и приволжскими степями знакомились приднепровские Руссы, вести войну с Половцами, Что касается похода 1185 года, то Беляев утверждал: Игорь держал собственный путь на Донец, позже на Оскол и потом к Сальнице (возможно, сегодняшний Богучар).
* * *
Алексей Матвеевич выполнил наказ дяди, возможно сообщить, сполна. Корпел над Словом, над страницами Лаврентьевской и Ипатьевской летописей. Разбирал труды предшественников.

В собственном поиске применял — математику, географию, топонимику, демографию, астрономию, гидрологию, почвоведение, народные предания, лингвистику, обычаи культовых погребений, информации и средства связи, дешёвые человеку, жившему в двенадцатом веке. Результат — научные доклады, один из которых прочтён в Русском историческом обществе Альянса писателей России.
Версия признана настоящей и близкой к истине. Она, как уже говорилось, занесена в Энциклопедию Слова.
Итог — книжечка Где ты, Каяла? Издана во второй половине 90-ых годов двадцатого века Столичным Парнасом.
Поливанову-младшему его труд сейчас дорог, как матери родимое дите. Для него он, как и для любого исследователя, личная точка зрения, — несложен и дешёв, как правда.
Итак, во вторник, 23 апреля 1185 года, дружина князя Игоря выступила в поход из Новгорода-Северского и через девять дней, к финалу 1 мая, подошла к Северскому Донцу, переправившись через реку, направляться к Осколу-реке. В том месте ожидает два дня, до 6 мая, князя Всеволода.
Лучший знаток почвы Половецкой, археолог и историк Светлана Александровна Плетнева уверен в том, что встреча князей прошла в окраинной древнерусской крепости Холки (сейчас Чернянский район Белгородской области). Тут еще в первом тысячелетии до новой эры, в эру раннего железного века, существовало укрепленное поселение. Размешалось оно на правобережном высоком меловом мысу.

С трех сторон неприступное крутосклонье, с четвертой — поле отрезано выдолбленным в материке рвом глубиной в четыре метра, а шириной в семь-восемь, ограждено глиняным валом с древесным срубом-стеной, заполненным почвой.
В случае если из этого в мыслях циркулем очертить круг, то ближайший по радиусу путь к Дону ложится на восток. Шлях тот натоптан во тьме столетий. учёные и Студенты под началом доктора наук Воронежского педагогического университета Арсена Тиграновича Синюка на Куть-поле под селом Новохарьковка в Ольховатском районе отрыли-открыли кузницу кремниевых дел мастера. Жил он в среднем каменном веке — мезолите, отдаленном от нас приблизительно на двенадцать тысяч лет.

Тогдашний кузнец уже по окончании ледника выручал охотников. От камня- кремния откалывал острые пластины. А они являлись наконечником стрелы, лезвием ножа, иным инструментом и скребком либо оружием.

В данной мастерской у Ольховатки-речки археологи нашли много кремния. И удивились: камень был родом из Оскольского месторождения. Местный уступал ему в крепости- стойкости.

С неблизкого для путника Оскола еще в то время, когда приносили не готовые ножи-пластины, а кремень!
Не тот ли это шлях, где Игоря обозы проходили на светло синий Дон?
Поливанов уверен: тот.
В придонской степи, где плыл горизонт, начиналось и поле Половецкое. Молчаливо напоминают о том каменные бабы, бесприютно и неприкаянно стоящие во дворике Воронежского краеведческого музея. Им бы возвратиться на родину.

Как встарь вознестись на кургане у нынешней Марьевки — села на тракте из Оскола к Дону.
И на том же богатом историку Куть-поле сущий клад отыскан студентами вместе с доктором наук Воронежского университета Анатолием Захаровичем Винниковым. В раскопе приоткрылось время Золотой Орды. Заселено достаточно хорошо старое кладбище, как нынешнее городское.

Скорбный обряд однообразен. Изучено больше много погребений. Большая часть — женские. Иногда попадаются дети.

Где мужчины? вести войну и гибли в далекой стороне?
Жили тут и довольно продолжительное время — половцы?! аланы?!
Игорь пронзил собственный ум крепким намерением, заострил собственный сердце
мужеством и, преисполнившись боевого духа,
повел собственные храбрые полки на Половецкую почву за почву
Русскую… добиться Великого Дону…
Желаю с вами, русские, или голову
собственную сложить, или напиться шлемом из Дона.
Шестого мая полки Всеволода и князей Игоря направляются от реки Оскола в степь половецкую. А Игорь к Дону солдат ведет! В обеденное время, 10 мая, у речки Сюурлия встретились половцы.
Сюурлия — это Ольховатка-речка, приток Сальницы-Тёмной Калитвы. Это вывод Поливановых. Последовательность ученых прочитывает сюурлию с тюркского языка, как разлив воды, стремительный. Такое с речкой случается, в то время, когда в верховье Дона не так долго осталось ждать тают глубокие снега. Второе половодье поднимает уровень воды в притоках.

Случаются разливы рек, подобные морям. Различно толкуется наименование Сальницы. В тюркском имеется слово сал — приток.

Поливановы вычисляют имя речки славянским, дано оно по специфике воды в реке — сальной. Кстати, академик Олег Николаевич Трубачев неразгаданную до тех пор пока Калитву числил древнерусским водным заглавием самобытного славянского вида в списке с Непрядвой, что у поля Куликова.
Вечером 10 мая русичи разгромили половцев. Мы сами к половцам пришли; их самих разбили. Сейчас отправимся на них за Дон и до конца изобьем их: в случае если нам будет и в том месте победа, то отправимся на них и в луку моря, где не ходили и деды отечественные. Но наутро в субботу успех отвернулась.

Половецкие полки забрали в кольцо войско Игорево. Неравная битва закончилась в сутки Святого Воскресенья 12 мая на реке Каяле у великого Дона. Побеждены были отечественные,
Не о том ли сражении молва из рода в род хранит предание: за крутым речным обрывом — Вылыкым Прыстином — на самой горе были озера и болота. В том месте давным-давно сутки, ночь и еще сутки шла битва, и все люди были побиты. Большое количество людей, золота и оружия потоплено в болотах.

Стон по ночам из-под почвы идет…
Присядь у негромкой заводи. Согласится ли и тебе речушка Россошь, еле пробивающаяся иногда через заросли осоки-кияка, что она-то и имеется Каяла?
* * *
Откроется, быть может, что шлях князя Игоря пролегал в другой стороне. Но труды ученых, исследователей, таких как Поливановы, не окажутся напрасными. Отрицательный итог в науке также итог, что подвигает к истине.
* * *
Князь Игорь, князь Игорь, не ты ли утвердил: один в поле не солдат? Услышим ли мы тебя? Либо — нам не разрешено предугадать, как Слово отечественное отзовется…
На снимке: Дивногорье на Дону. Монастырь.
Фото Анатолия Хрипкова.
Петр Чалый (Россошь Воронежской обл.)

Источник: Русское Воскресение

Искатели — Ошибка Князя Игоря


Интересные записи на сайте:

Подобранные по важим запросам, статьи по теме: